Борьба с органами опеки

Как бороться за своих детей — Российская газета

Законность изъятия детей из московской семьи проверили сотрудники Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка. Двух мальчиков 6 и 12 лет увезли социальные службы еще полгода назад. Но только недавно их мама Елена Коробова обратилась в общественные организации, которые и сделали это дело громким.

2. Активно распространяйте информацию о грозящей опасности в виде органов опеки (ОО).

Говорите с людьми — неравнодушных много. А по мере распространения информации их станет ещё больше.

3. Проявляйте родительскую солидарность.

Не ждите, пока к вам придут — организуйте на местах систему гражданской самозащиты. 6 человек — это уже инициативная группа.

Сергей Бычков выехал в инвалидном кресле на трассу Волжский-Москва 5 сентября. На спинке коляски у него был прикреплен плакат «К Путину за правдой».

Без объявления войны

В конце июня в дверь Чалкиных позвонили, представились комиссией из «Центра помощи семьям и детям» и сказали, что их задача — выяснить, не нуждаются ли в чем семьи. Как раз в это время в квартире Глафиры шла подготовка к ремонту. Это явно смутило гостей. Они сказали, что должны лично побеседовать с ребенком. Чалкина отказала гостям — по закону без присутствия родителей такие беседы проводится не могут. Чиновницы осмотрели дом, все шкафы, полки и холодильники. И ушли. По результатам этого визита был составлен акт, в котором было написано, что в доме грязь, антисанитария и обстановка, угрожающая здоровью ребенка. Сам же ребенок выглядит истощенным, неопрятным и неухоженным.

«Представьте себе человека, который решает, может ли жить ребенок в семье или не может. Чудовищная деформация, никаких требований к этим людям нет: у них нет ни соответствующей квалификации, ни специального образования, ни подготовки, — рассказывает Елена Альшанская. — Я знаю, что в Москве в органах опеки очень много бывших педагогов, а в других регионах много людей из милиции».

Донос или контроль

Несмотря на то что инициатива депутата Журавлева, который считает, что родитель-гей не имеет права жить со своим ребенком, пока еще не закреплена, в московском гей-сообществе считают, что закон обязательно примут. Координатор московской «Школы феминизма» Ольгерта Харитонова говорит, что за однополые пары вступаться никто в России не станет: «Идет политика, направленная на дискриминацию этой группы». По ее словам, в России практически нет семей, где двое мужчин воспитывали бы ребенка, но есть много геев, которые живут в браке с женами и детьми, — они тоже подпадают под закон. Основной же удар придется по лесбийским парам с детьми: «Пятьдесят процентов лесбиянок были замужем, — рассказывает Ольгерта Харитонова, — рожали детей, как большинство женщин. И потом, разводясь, они обретали любовь с женщиной, и, естественно, дети оставались с ними. Гораздо меньше семей, которые сначала вступили в партнерские отношения, а потом завели ребенка или нескольких детей. Но и такие тоже есть».

Чтобы иметь возможность встречаться с детьми, Татьяне пришлось устроиться на покрасочные работы в детский дом. При этом детский дом всячески отказывался регистрировать факт посещения детей и все свои действия согласовывал с органами опеки. В суде, рассматривающем иск органа опеки о лишении родительских прав, матери посоветовали подать встречный иск об отмене ограничения в родительских правах.


Борьба за семью

В течении августа было четыре судебных заседания. Татьяне пришлось уволиться с высокооплачиваемой работы, чтобы доказать суду, что она будет сама воспитывать детей, но, поскольку организация, в которой она работала, была достаточно большой и распределённой (головной офис находится в Москве, а заявления на трудоустройство и увольнение принимают в Воркуте), ей не удалось вовремя получить трудовую книжку, соответственно и устроиться на работу в Чиме до вынесения решения по делу. Таким образом, суд вынес решение оставить ограничение родительских прав.

В ходе одного из судебных заседаний старший сын Татьяны сказал, что он хочет жить с мамой. Вообще, дети хотят вернуться домой и не понимают почему их туда не пускают. По многим признакам отношение к детям оставляет желать лучшего — они ходят в грязной одежде с немытыми шеями и их болячки не замечают. В общем, я думаю, все представляют себе среднестатистический детский дом и как воспитываются там дети. Как говорится, и врагу такого не пожелаешь.

7. На основе проведенного анализа установлено, что деятельность органов защиты детей не в полной мере отвечает предъявляемым к ней требованиям. Основными причинами этого явления являются:

· Частое невнимание к проблемам семьи, материнства и детства со стороны общества и государства.

· Отсутствия четкого разграничения полномочий между субъектами социальной защиты детей-сирот.

· Отсутствие достаточного финансирования социальной сферы

· Отсутствие алгоритма разработки и реализации политики управления социальной защитой детей-сирот.

Глава 2. Основы организации работы с приемными семьями в РФ

2.1 Проблемы деинстуционализации опеки над детьми сиротами в РФ

По данным статистики, Россия сегодня переживает третью волну социального сиротства (первые две — после Гражданской и Великой Отечественной войн). Даже после Великой Отечественной войны сирот во всем Советском Союзе было меньше (600 тысяч), чем сейчас в России (более 800 тысяч). Большинство детей, оставшихся без попечения родителей, не являются сиротами в обычном понимании этого слова. У более чем 83% из них есть живые родственники, а часто — жив один из родителей. Такое явление называется “социальное сиротство”, и причин ему много. Это нерешенные социально-экономические проблемы нашего общества, отсутствие выстроенной системы помощи семьям с детьми, с детьми-инвалидами, проблема нарко-алкогольной зависимости, хроническая бедность. Дети становятся сиротами при живых родителях и «благодаря» кризису института семьи, как такового, из-за банальной неприспособленности к жизни некоторых родителей и неумения нести ответственность за сохранение семьи — без сторонней помощи. А помощь эта приходит иногда поздно. Ведь вся социальная защита детей в России сконцентрирована на том, чтобы помочь тем, кто уже остался без попечения родителей. Между тем — необходимо раннее вмешательство — своевременная помощь кровной семье в сложные кризисные моменты — профилактика, а не борьба с последствиями. В результате сегодня существует достаточно большое количество форм, устройства детей, как традиционных для Российской Федерации, так и новых, заимствованных у западных стран. В таблице Приложения 1 и на графике Приложения 2 представлена динамика численности детей, оставшихся без попечения родителей, начиная с 1990 года по проживанию в различных формах устройства детей[53].

Эксперты направления «Социальная политика» Фонда «Институт экономики города» — выделили в современной истории социального сиротства несколько этапов: 1991-1996 годы — «адаптационный период«, начало которого совпало с резким пост-реформенным спадом производства и падением доходов населения. В это время цифры ежегодно выявляемых детей, оставшихся без попечения родителей, существенно возросли. Государство реагировало на эти события расширением сети институциональных учреждений и изменениями в законодательстве. 1997-2005 годы — «стабилизационный период«. Темпы выявления детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей снизились, было принято несколько законодательных актов, формирующих социальную защиту детей. Приоритеты в области решения проблемы социального сиротства стали постепенно меняться в сторону семейного устройства, но развитие форм семейного устройства еще не стало частью государственной политики.

С 2006 года — «деинституциализация«. В рамках государственной политики сформулированы цели по снижению числа детей в интернатных учреждениях, принят ряд мер по материальному стимулированию семейного устройства детей-сирот, но пока темпы слишком слабы, чтобы прогнозировать сроки завершения данного процесса.

Институционализация, или помещение ребенка в интернатное учреждение — наиболее неэффективный способ решения проблемы социального сиротства. К такому выводу пришли все страны, столкнувшиеся с социальным сиротством, и благополучно от этой схемы отказавшиеся еще 30-40 лет назад. Это неэффективно как с экономической, так и социально-психологической точки зрения. Годы практики институционализации показали, что число детей-сирот не снижается. Бюджетные затраты на содержание детей в учреждениях колоссальны. А дети на выходе из заведений получают множество психофизиологических проблем, причины которых в самой системе коллективного воспитания в закрытом заведении, при отсутствии устойчивых отношений со значимым взрослым и положительного эмоционального фона. Не способные социализироваться, 90% выпускников сиротских учреждений живут за чертой бедности и только 10% находят свое место в жизни. Сироты часто повторяют судьбу своих родителей: их дети также попадают в детские дома, расширяя поле социального сиротства. Цена, которую платит за выбранный тип решения проблемы социального сиротства каждый конкретный ребенок, попавший в эту ситуацию, и государство в целом, оказывается слишком высока, а результат слишком плачевен. Помимо этого, многие десятилетия существования закрытой системы учреждений для детей-сирот породили огромное размежевание между миром детей, лишенных попечения родителей и миром обычным. Большинство людей не воспринимают сирот как обычных детей. В сознании большинства сиротство воспринимается как позорная печать — болезни, испорченности, преступности. Существует множество стереотипов: о том, что сироты имеют множество заболеваний — и физических и психических; о том, что склонность к алкоголизму или правонарушениям передается генетически, наконец, о том, что усыновление ребенка — это «крест», подвиг, который под силу единицам[54].

Прежде чем говорить о процессе деинституционализации, то есть о переходе к семейному устройству детей-сирот, рассмотрим вкратце основные формы устройства детей, оставшихся без попечения родителей.

Обычно выделяют три основные формы устройства детей-сирот: государственная, государственно-общественная и семейная, и каждая из форм имеет свои плюсы и минусы.

Государственные формы устройства

Основная причина, по которой законопослушные ответственные родители приходят в органы опеки и попечительства — получение согласования на сделки с имуществом, принадлежащим детям. Закон устанавливает необходимость такого согласования для всех сделок, направленных на отчуждение, передачу в пользование и иное уменьшение имущества ребенка. На практике согласовывают лишь сделки по отчуждению недвижимости, поскольку мало кому придет в голову пойти в орган опеки за согласованием отдачи соседям б/у велосипеда, подаренного ребенку на позапрошлый день рождения, хотя по закону это сделать необходимо.

Нередко бывает, что ребенок является собственником квартиры наряду с родителями или сам по себе (наследство, приватизация и т. д.). В случае продажи такого имущества Семейный кодекс, устанавливая имущественные права несовершеннолетних, отсылает нас к кодексу Гражданскому, который и обязывает согласие органов опеки получить. В противном случае сделка может быть признана недействительной. Помните — если ребенок не является собственником квартиры, а просто в ней зарегистрирован, то никакого согласования не требуется.

Потому что у нас очень много детей, от которых отказались родители, и очень много детей, которые попали в детский дом, будучи изъятыми из семьи. И не посредством какой-то там «ювенальной юстиции», а при помощи обычного для России лишения родительских прав. А их у нас производится 50 — 70 тысяч в год. Причем речь идет не о тех ситуациях, о которых так любят рассказывать наши антиювеналы, а об обычных массовых ситуациях семей алкоголиков, наркоманов, преступников и бомжей. Их всех у нас, знаете ли, довольно много.

И мне приходилось читать мнения экспертов о том, что проблемы у американских усыновителей с нашими детьми связаны, в основном, с тем, что наши дети, изъятые из родных семей и пожившие в детских учреждениях, имеют очень серьезные психические травмы, с которыми американские усыновители попросту не умеют справляться. И эти же эксперты говорят о том, что в случае прекращения практики изъятия детей из семей, американцам просто некого было бы усыновлять.

Так что может быть стоило бы подумать не только о борьбе со злоупотреблениями (пока, слава Богу, не столь многочисленными) органов опеки и попечительства, пытающихся изымать детей из благополучных семей, но и о том, что же все-таки делать с явно неблагополучными семьями, откуда дети сейчас массово изымаются в детские учреждения. Которые также, в основной своей массе, образцом благополучия не назовешь.

Разумеется, это никак не отменяет справедливости борьбы с излишним расширением полномочий органов опеки и попечительства, в том числе и посредством принятия поправок к действующему законодательству. Однако может быть внимание к неблагополучным семьям поможет понять нашим антиювеналам, что западная практика временного изъятия детей из неблагополучных семей с передачей их во временные приемные семьи для реабилитации не так уж и плоха.

За последние несколько лет отношения России и Европы сотрясают совсем недетские скандалы. Только в Финляндии десятки случаев изъятия детей из смешанных семей. Правозащитник Йохан Бэкман считает, что русские женщины, которые пытаются добиться хоть какой-то защиты для себя и своих детей, обречены. Настроение судей в отношении историй с русскими заранее отрицательное. И это лишь следствие устоявшихся за много лет представлений: русские опасны, в том числе и для детей.

Йохан Бэкман, правозащитник: «Русофобские взгляды финских социальных работников, которые очень легко могут принять такие решительные меры против русских матерей, но я никогда не слышал, что такие меры принимаются против арабов, шведов, финнов».

Сейчас Мария Белякова, Светлана Вахитова, Валентина Путконен и Римма Салонен ждут очередного судебного разбирательства. Прекрасно понимая, что оно может быть отнюдь не последним. Пока мамы отчаянно пытаются бороться за право самим воспитывать собственных детей, хрупкий мир детства их малышей рушится. Дети становятся взрослыми. И этих детских — самых лучших лет в их жизни — им уже никто не вернет.

Похожие записи